Главная
Картины
Биографии
Статьи
О живописи
Контакты
Ссылки

Rambler's Top100
Контролируемый сон. Статья Якова Дорожкина

Контролируемый сон.

   Я сидел в буфете ЦДХ и пил кофе, когда ко мне приблизилась высокая фигура с черноволосой головой наверху. Голова плыла в стороне от основного тела и виделась мне расплывчатой. Фигура пробасила: - Приветики! Слушай, дело надо одно обсудить. – Голос заполнил всё пространство буфета и был похож на вибрирующее звучание нескольких бас-гитар. Фигура уселась за столик напротив меня. Черноволосая голова была теперь на месте, а я рассматривал детали существа: крупные скулы, карие глаза и большие, разработанные кисти рук над столом. Ровная светло-серая аура, которая окружала существо, говорила о его здоровье и добрых намерениях. Басовые вибрации продолжали распространяться вокруг, я в ответ тоже издавал звуки, похожие на отрывистые пассажи тенор-саксофона. Когда дуэт отзвучал, я наконец, решил переместиться из пространства медитации в своё обычное состояние. Когда я вынырнул, то увидел перед собой старого друга, художника Андрея Лысенко, и услышал окончание нашего разговора: – … договорились? Ну вот и ладненько. – Андрей пожал мне руку и, сославшись на нехватку времени, ушёл.   

- Вероятно, мы о чём-то договорились, - догадался я и снова погрузился в медитативное пространство.

  Через несколько дней Андрей позвонил мне. Помимо голоса, в телефонной трубке слышалось пение птиц и шум ветра. – Как всегда, гуляет в лесу недалеко от дома, - подумал я. Андрей рассказал, что был на дне рождения охотика, охотник напился и поехал на Торбеево озеро, а потом удирал от ментов по переулкам города Хотьково. Потом в трубке снова раздался птичий щебет, и Андрей спросил: - Ну как там статья? Закончил?

Так я узнал, что я пообещал написать статью в каталог. 

    Чтобы выразить сущность художника и человека Андрея Лысенко, я решил использовать методику Патрисии Гарфилд. Весь день я готовился. Я вспоминал картины Андрея, размышлял о них, погружался в их мир, пытался существовать в изображённых им сюжетах не только в одной временной точке, но и двигаясь по времени вперёд и назад. Одновременно я представлял самого Андрея, его дом в Абрамцево, его семью. Мысленно я готовил себя к встрече и общению с сущностью Андрея в пространстве сна. Сон пришёл ко мне чуть быстрее, чем я думал.

- Я шёл по лесу, и под ноги мне стали попадаться мухоморы необычайного размера. Я занёс было ногу, чтобы сбить один, но что-то мне подсказало, что делать этого категорически нельзя – произойдёт беда. Тогда я, немного напуганный, переместился в сторону от тропинки и наткнулся на остроконечный муравейник. Он был похож на маленькую египетскую пирамиду. Сходство было настолько пугающим, что я даже не стал присматриваться к сновавшим повсюду муравьям. Я примерно уже представлял, что именно увижу, и мне не хотелось этого видеть. - Муравейники у вас какие-то странные,  – сказал я в пустынный лес. Мне не ответили. Я оказался на поляне, где стояли два охранника. Они издали казались страшными, в форме и с переговорными устройствами, словно боливийские коммандос по борьбе с наркобаронами, но вблизи оказались детьми, играющими в охранников. Дети сели на изгородь и стали болтать ногами. Вместо шлемов на их головах оказались панамки от солнца. Дети сказали, что они вообще не ходят в лес, они любят ходить на пруд. Мальчик и девочка показались мне знакомыми, но я не смог вспомнить, откуда их знаю. Они открыли мне калитку и показали направление. Мне не очень-то хотелось идти на пруд, но я настойчиво напоминал себе внутри сна, что должен найти Андрея. Я отправился в сторону пруда, куда показали дети. Однако, вместо пруда я оказался на морском заливе с лазурной водой и множеством белых яхт. Я долго ходил по причалу и смотрел, как покачиваются яхты, как мачты без парусов качают своими шпилями, словно море пытается есть суши  с неба и использует мачты кораблей в качестве палочек. Я стал рассматривать, удаётся ли морю ухватить что-то из неба. Оказалось, что иногда палочки яхт захватывают довольно ловко какое-нибудь облачко, зажимают его, и облачко незаметно исчезает. Я подумал, что те, кто ходит тут рядом, не знают о том, что море на самом деле питается облачками и делает это так ловко при помощи мачт. И не грозит ли это катастрофой? А что может стать с Землёй, если дальше так будет продолжаться? С другой стороны, море наверняка уже давно этим занимается, и ничего страшного не происходит. Тогда я заговорил с человеком на причале, чтобы выяснить невзначай, знает ли он об этом, или только я знаю про облачка. Человек был, несмотря на жару, в телогрейке. Он посмотрел на меня, и мне сразу стало ясно, что все прекрасно осведомлены о происходящем, только один я, как всегда, всё узнаю позже других. Человек в телогрейке продолжал заниматься своими делами. Он подметал причал, что-то привязывал, вбивал зачем-то мелкие гвоздики в перила, и всё, что он делал, было очень важным и нужным. Тогда я решил отправиться на поиски Андрея в горы. Горы оказались далеко. Я подумал, что пока ищу Андрея, успею сходить на небольшое восхождение. Небольшое такое, без «кошек», верёвок и ледорубов. При подходе к горе был пост, что-то вроде билетной кассы для восходителей. Билеты нужно было приобретать внутри. Для этого я зашёл внутрь помещения и оказался в тёмном зале, где горели свечи. Была почти полная тишина, изредка раздавалось металлическое звяканье и чей-то голос. Я прошёл мимо группки людей в рясах, похожих на священников. Они стояли перед большой иконой и внимательно рассматривали её. То был лик покровителя всех альпинистов. Мне нельзя было на него смотреть, это было очевидно. Смотреть и свободно любоваться им можно было лишь священникам. Я прошёл мимо, не останавливаясь. Кто-то из стоявших позвал меня по имени, и тут оказалось, что я такой же священник как они. Все принимали меня за своего, хотя я и считал себя посторонним. Тогда я осмелел и спросил, где Андрей? Мои друзья посмотрели на меня с удивлением и кажется сочли мои слова за шутку. Я сослался на дела и вышел из храма. Сразу же под ногами снова оказались мухоморы в траве и треугольные муравейники вдоль тропинки. Я почувствовал себя усталым и в этот момент проснулся. Поскольку это был частично осознаваемый сон, я не вышел из него полностью, прошёлся по дому, вышел на балкон, послушал кваканье лягушек на пруду и снова лёг спать. Перед тем как заснуть, я ещё раз напомнил себе, что мне нужно встретиться с конкретным человеком. Я оказался в Париже. Там не было никакой Эйфелевой башни, никакого Монмартра, ничего такого, что всегда связано с Парижем. Но это, без сомнения, был самый настоящий Париж. Более парижного Парижа я и не видел никогда. Это было просто кафе, открытое кафе на булыжной мостовой небольшой старой улицы. Я остановился там и мне не хотелось уходить. Я заметил двух музыкантов. Один играл на гитаре, другой пел. Я прислушался к музыке и понял, что мне уже не нужно продолжать поиски. Встреча состоялась, теперь можно пойти дальше, по своим делам. Я пошёл по улице прочь от кафе и уткнулся в стену. Я перелез через неё. На другой стороне стены оказалась полевая тропинка с белыми цветами и козы вдали. Холм, на котором я стоял, плавно спускался к пруду. А на берегу пруда виднелись деревенские домики и за ними церковь с двумя куполами – синим и золотым. Я сначала шёл вниз по холму, потом мене захотелось бежать. Бежать оказалось очень легко и радостно, тогда я стал делать большие прыжки и стал пролетать некоторое расстояние, оттолкнувшись ногами. У меня получались большие десятиметровые шаги, а перед самым прудом я уже так высоко подпрыгнул, что не останавливаясь полетел над водой в сторонцу деревеньки. В состоянии радости и восторга я проснулся. Я снова вышел на балкон. Уже светало. Мне не хотелось ложиться спать, я удерживал в себе ощущение безмерно красивых прыжков над холмами. Каждый индеец знает, что полёты в конце контролируемого сна означают успешное выполнение задачи.

 

   Проанализировав сон, я понял, что художник Андрей Лысенко встречался мне как минимум четыре раза. Сначала это были дети, которые играли в охранников, а на самом деле защищали вход на поляны детства. Второй раз это был человек в телогрейке, предусмотрительно ухаживающий за причалом. Третий раз это были священники в билетной кассе горы. В четвёртый раз я встретил его в виде парижской улицы, на которой располагалось кафе. Тогда я спустился в кабинет, сел за компьютер и написал всё, что знаю про художника Андрея Лысенко. 

Писатель Яков Дорожкин. 2007 г.

 
< Пред.   След. >
  • Russian
  • English
31E67537F02C-2.jpg